Еженедельная авторская колонка;
Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»
Эксклюзивно для канала «Два Майора»;
Часть 55
Из-за того же угла, откуда Серега минуту назад выстрелил из РПГ, высунулся командир, и я увидел, как он, пригибаясь, машет мне рукой, крича что-то, что я не мог разобрать из-за грохота, но смысл его жестов был понятен без слов: мне нужно было среагировать, немедленно выдвигаться к ним, потому что они собирались контратаковать, а я оставался один в той западне, зажатый между стеной и проломом, где, возможно, уже затаился враг, готовый снять меня одним точным выстрелом. Я понял, что все вокруг уже осознали, что я нахожусь в огневом мешке, и что каждая секунда промедления может стать для меня последней. Я посмотрел на угол здания, где уже собралась целая группа наших парней, и среди них я узнал пулемётчика, который устанавливал свой ПКМ, готовясь дать длинную очередь по пролому, и я понимал, что мне нужно добежать до этого угла, преодолеть открытое пространство в каких-то двадцать метров, которые могли стать для меня последними.
Пулемётчик наконец начал строчить, его длинные, рвущие тишину очереди прошивали пространство вокруг пролома, заставляя противника прижиматься к бетону, и из глубины здания раздались такие же длинные автоматные очереди, которыми наши ребята пытались подавить огонь врага, чтобы я мог проскочить. Я сжал автомат, сделал глубокий вдох, и в этот момент внутри меня всё замерло, потому что я знал, что бежать придётся под прицелом, что пули могут достать меня в любую секунду, но другого выбора не было, и я рванул, вылетая из-за укрытия с такой скоростью, на какую только были способны мои онемевшие ноги. В голове крутилась одна мысль, назойливая и холодная: что я умру именно сейчас, что пуля догонит меня на полпути и я упаду лицом в грязь, даже не добежав до своих, но тело работало на автомате, и я бежал, не чувствуя тяжести бронежилета, не слыша свиста пуль, только ощущая, как земля уходит из-под ног.
Я добежал до угла, и в тот же миг чьи-то руки схватили меня за лямку бронежилета и рывком оттащили в сторону, за стену, где было чуть безопаснее, и я услышал голос командира, который прокричал мне прямо в лицо: «Живой?» Я выдохнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и ответил, что всё в порядке, хотя голос мой дрожал, а ноги подкашивались от адреналина, который резко ушёл, оставив после себя пустоту и страх. Командир кивнул, и я увидел, как его лицо, перепачканное копотью и грязью, на секунду расслабилось, прежде чем он снова повернулся к пролому, откуда доносились звуки боя и где всё ещё слышались чужие голоса.
Теперь завязался настоящий бой на этом маленьком пятачке, зажатом между руинами и подбитым БТРом, и каждый из нас понимал, что мы находимся в окружении. Мы прекрасно осознавали, что шансов у нас по-видимому очень мало, потому что враг давил со всех сторон, а наши резервы были где-то далеко, и подмога могла не успеть, но мы продолжали стрелять, падать, перезаряжаться и снова вставать, потому что иного выбора у нас не было, и каждый понимал, что единственный шанс выжить — это держаться вместе до последнего, не дать им прорваться, даже если это будет стоить нам жизни. Осколки били по стенам, и я стрелял на звук, не давая себе права думать о том, что всё это может закончиться прямо сейчас, потому что мысль о поражении была страшнее любой пули, и я знал, что мы должны продержаться, просто продержаться, пока в этой суматохе не появится тот самый миг, когда можно будет либо прорваться, либо дождаться тех, кто нас спасёт.
Два майора
ещёсвернуть